Сказка Тима Уокера или воображариум туманного альбиона.

Я бы хотела поделиться своим нескончаемым восторгом, который я испытываю уже много лет при виде работ одного волшебника, который имеет свой неповторимый подчерк сказочника, Тима Уолкера - фотографа или Просто Волшебника.

Однажды в британском Vogue 2004 года на тридцати восьми страницах рождественского номера случилось чудо: фотосессия " Модная пантомима". Вот список всего необходимого для этой съемки: 80 белых кроликов, 20 баллерин, 17 гусей, 250 страусиных яиц, покрытых золотом, коробка с гигантскими пластиковыми руками, комната, полная белых зонтов, 20 рождественских елок, маскарадный костюм волка с головой и лампами, огромная тыква, имитация серебрянных доспехов,, сотни арабскх масляных ламп и бесчисленное количество платьев, костюмов и балетных пачек. И еще винтажный роллс-ройс, который команда Vogue купила, решив, что это дешевле, чем брать напрокат и потом над ним дрожать. Вдохновителем всего этого был Тим Уолкер, который прямо признается, что его амбиции практически не знают предела: " Ведь суть Vogue - в фантазии, а мода - это своего рода пантомима...!

Робин Мюир (Vogue): "Тим хочет устроить пожар посреди старинного здания? Запустить животных в гостиную? Развесить по стенам английского особняка сотни ярких шариков? Направить поток воды так, чтобы он мчался прямо по коридорам замка, заполняя комнаты? Он хочет, чтобы члены знаменитого ирландского общества охотников на лис надели на себя куриные головы из папье-маше? Никаких проблем. Несмотря на обманчивую наивность, Тиму всегда все удается. А его «лирический» подход к моде завоевал почитателей среди таких требовательных клиентов, как The Scotch House и Casa Vogue, и нашел воплощение в портретах таких звезд, как Кейт Бланшетт и Джонни Депп. При этом Тим слывет чуть ли не самым скромным и вежливым персонажем в мире моды".

У Тима безупречный вкус - его мезансцена далека от пестрого, оцифрованного мира фантазий. И что мне особенно нравится, в его картинах всегда присутсвует знаменитая английская эксцентричность.

Не удивительно, что Мадонна выбрала именно его, что бы запечатлеть свою безмятежную семейную жизнь за городом. Съемка проходила в особняке, который королева поп-музыки приобрела накануне в графстве Уилтшир. И по иронии судьбы этот дом ранее принадлежал Сесилу Битону, его предшественнику в Vogue. Сесил Битон писал, "что буквально остолбенел, когда в первый раз увидел этот дом, к моей голове будто кто-то прикоснулся волшебной палочкой".

Для этой съемки затейник Уокер велел покрасить овец в зеленый и фиолетовый цвета. И сама Мадонна предстала перед нами в неожиданном виде - она кормит кур.

Воображариум Мистера Уокера.

В начале он стажировался у великих мастеров, среди которых был Ричард Аведон.

Тим всего лишь должен был открывать студию, очищать мусорные корзины и закрывать студию на ночь. Руководя фотосъемкой, Аведон любил сидеть на полу "по-турецки" и постоянно просил кого-нибудь помочь встать на ноги. Однажды, когда Тим убирад студию, выбор пал на него. " Я поднял его, а потом почему-то слишком рано выпустил, - и он упал". То, что за этим последовало, никак нельзя назвать приятным. Великий фотограф "просто взбесился на глазах у сорока человек".

Именно с того момента Тим Уокер решил работать самостоятельно. Но и по сей день он следует жизненно важному правилу, которым однажды с ним поделился Ричард Аведон: " Никогда много не думай. Делай все быстро, а объясняй потом."

Ирвин Пенн. Он знает, как из аталсного платья, осенних яблок и одной знаменитости сделать живой натюрморт.

Скульптурные коллажи из сигаретных бычков, черепов животных и уличного мусора, а рядом - холодные и чопорные съемки моды. Родившийся в 1917 году Ирвин учился в Школе Индустриального искусства в Филадельфии и намеревался сделать карьеру иллюстратора модных журанлов. Начать ее он решил с посещения семинаров Алексея Бродовича, легендарного арт-директора Harper's Bazaar, и он сразу пригласил талантливого ученика ассистентом на лето.

В 1943 году после целого года самоанализа, Александр Либерман, арт-директор американского Vogue, порекомендовал иначе применять свои творческие усилия и предложил работу креативного ассистента в своем журнале. Отныне Ирвин Пенн будет придумывать идеи для обложек Vogue.

Первая обложка для Vogue выходит уже в октябре 1943 годы. Это натюрморт из дорожной сумки, шарфа, перчаток и огромного топаза.

А свою самую знаменитую обложку Пенн снял в 1950-м. На ней модель Джин Пэтчетт в платье от Larry Aldrich. С этого снимка начинается середа узнаваемых черно-белых фотографических обложек Vogue.

Перед Ирвином Пенном открываются все возможности модной фотографии. В своей остроумной серии "Портреты с символами" он соединяет натюрморт и портретную съемку и заставляет извсетных личностей позировать на фоне разных предметов, лучше всего раскрывающих черты их характера.

За шесть лет с 1944 по 1950 Пенн делает 300 портретных фотосессий, в которых ему удается "раскрыть" писателей, актеров, художников и политических деятелей, от Сальвадора Дали до Джона Кеннеди.
Он и моду предпочитал фотографировать так, как свои натюрморты, которыми пестрели страницы Vogue. В окружении самых незатейливых студийных декораций модели смотрели в объектив Пенна, замерев в одной тонко срежиссированной позе. Иоджи Ямамото, увидев одну из таких съемок, воскликнул: " Это платье сделал я сам, но оно снято так, что даже я открываю в нем нечто новое!"
Но модные съемки вскоре приносят Пенну "жестокое разочарование". И дело даже не в том, что стандарты сейчас не так высоки, хотя фотограф и замечает в сердцах: " Все, что сейчас требуется, - это заурядный снимок девушки в платье". Его боль гораздо глубже: "Я научился не смотреть глянцевые журналы, потому что с глянцевых страниц мои снимки ранят меня в самое сердце."

В 1972 году Ирвинн Пенн с куда большим удовольствием тратит пятнадцать месяцев работы на серию натюрмортов с выброшенными синаретными бычками для нашумевшей нью-йоркской выставки.

Это совсем не Высокая мода, но даже окурок, снятый Пеном, по сей день обладает ничуть не меньшей способностью "ранить в самое сердце" тех, кто умеет увидеть высокое в низком, живое в застывшем и целую вечность в одной вспышке фотокамеры.